Река Сев в Брянской области

- сбор материалов - Мария Чулова

река Сев в Брянской области

00

Сева - это река в Сьерра-Леоне. Ее самыми дальними источниками являются река Багбе и река Бафи, которая берет начало в горных районах северо-восточной части страны, недалеко от границы с Гвинеей. От слияния Багбе и Бафи в районе Коно Сева течет на 240 километров (150 миль) в юго-юго-западном направлении и осушает площадь 14 141 квадратный километр (5460 квадратных миль).

Гидронимы

Уль(яна)

Нерусса

Десна

 

Куда утекли 90 км истории реки Сев?

Величие и исчезновение лесных жителей на Руси

У каждого из нас есть «своя речка». Неважно какая, большая Волга или малютка. Все ли мы понимаем, какое это сокровище — речка? Можно заново построить разрушенный город. Посадить новый лес, выкопать пруд. Но речку, если она умирает, как всякий живой организм, сконструировать заново невозможно…  Так писал известный журналист Василий Песков в очерке «Речка моего детства» в 1970 году, обозначая помимо прочих, проблемы крупнейшей брянской реки Десны и ее притоков.
 
Река Сев протекает в Брянской и в Курской областях России. От истока до устья занимает извилистая река Сев проходит 89 километров . Впадает река Сев в реку Нерусса, которая в свою очередь впадает в реку Десна. Прежде река Сев начиналась от слияния ручья Хатуша и ручья Романовский. А ныне вытекает из образованного ими пруда.

Реку Сев наполняют своими водами 17 притоков-речек: Горькая Яблоня, Васько, Сосница, Стенега, Лемешовка, Уль, Тара. Более 63 ручьев, которые образуют речную систему Сева, берут свое начало на возвышенностях из родников, стариц, болот.
 

Каждый поворот реки Сев возле села Невдольск имел свое название.

Мария Чулова, 2021

Каждое место у реки, каждый её поворот, овраг раньше имели свои названия, понятные любому. Вместе с жителями старшего поколения села Невдольск мы вспомнили, как назывались те или иные участки реки Сев возле их домов в прежние времена, когда еще не существовали спутниковые карты и маршруты Яндекс и Гугл. Сначала обратимся к т.н. Новому руслу реки Сев: Свеча, Клюева Пасека, Широкое, Переправа, Хохла, Беляевское, Беляевец, Запрудье, а затем вернемся к Старому руслу реки Сев: Петров луг, Сомов залив и Хатка.

река Сев у села Невдольск, фото Мария Чулова
река Сев у села Невдольск, фото Мария Чулова

Итак,  новое русло реки Сев. Свеча - так назывались (место купания) и  (место переправы) в конце хутора со змеиным названием Козюлянка. Песчаный берег с противоположной  стороны от села ниже, чем невдольский берег. Там находилось Добрунское иначе Добрунский луг - так называлось, все, что находилось за речкой, и прежде считалось прежде Добрунским владением (от бывшей помещицы, за владениями которой следил ее лесник). На берегах реки Сев за селом Невдольск, на горке рядом рос кустарник и орешник, также считавшимися Добрунскими, но никак не Невдольским. Позднее там по кустам и деревьям засеяли ряды сосен, которые в 2000 вырубили из-за нашествия короеда и гибели деревьев. В небытие ушли знаменитые малинники и грибные полянки с белыми и маслятами.

Крайние дома по Козюлянке были у Лешки Чечена, Помогая и Ивана Хочонка (который работал на радиоузле, его радиобудка стояла возле колхозного пруда на будущей Колхозной улице. Местная радиостанция работала на дизеле, до постройки плотины ГЭС в районе Красной Слободки).

Все жители переправлялись на лошадях через реку Сев через Свечу (здесь они перевозили сено и дрова, ездили в Кукушкино, в Семеновск, ибо мостов на реке Сев не было!. На Свече увязали часто, чему способствовала суглинистая почва со стороны Невдольска, на чьём его высоком берегу было много слоев почвы. Проблем с бродом не было лишь в середину лета, когда все было сухо, да зимой, когда кругом был снег да лед. Здесь частенько говорили «ни богу свечка, ни черта кочерга», подразумевая Свечу-реку, на которой увязали, опрокидывались и тонули как люди, так и груз.

Клюева Пасека считалась замечательным (местом купания). После нее река Сев шла змейкой под левую руку, сильно петляя, возвращалась обратно, в сторону села. Обрывистый берег, кругляк, здесь назывался Клюевой Пасекой. Позднее здесь в этом месте реку спрямили: образовывавшиеся две перемычки перекопали, но  оставался затон.

Волуба – так называлось место, где находилось  стойло с  колхозными коровами.
Вертячий луг -  тянулся от Волубы до Угла (позднее прозванный как Широкое). Свое наименование луг получил не то из-за постоянных туманов, в которые трудно было найти дорогу к домам, не то из-за сильных ветров, которые на этой открытой местности почти сбивали с ног ослабевшего путника.

Широкое служило как местом купания, так и  местом переправы. Здесь всегда было мелко, после ямы (поворота реки Сев). Здесь практически ежегодно на лето ставился низкий, плавучий мост. Он же смывался после зимы весенним паводком. Берега у реки Сев здесь сделались низкими, присели, а потому мост чаще делался наплывным. Интересно отметить, что на противоположном берегу, возле леса, на т.н. Добрунском лугу некоторое время сохранялись автономные озерца. Ближайшее к реке озерцо называлось Круглое, и к нему струился ручеек с речки. Но, к сожалению, позднее со стороны озера прорыли канаву, чтобы спустить из него воду, а, значит, вода с "мокрого" места навсегда ушла в речку, место было высушено, и теперь травы могли косить трактора взамен прежних косарей, работавших без проблем по мокроте обычными косами. Постоянный сенокос и выпас домашнего скота прилично вытаптывали все вокруг озерца, которое выглядело весьма прилично. Про такие места и рыбалку на них хорошо написал в своих Сказках Брянского леса Владимир Соколов. Одно из таких наблюдений он вполне мог сделать как в Невдольске, так и в соседнем Усухе, в котором он проживал некоторое время с другими писателями-натуралистами. Так, например, местных жителей совершенно не удивляло, когда речная рыба перебиралась, казалось бы, сухопутным маршрутом из изолированного озера или болотинки обратно в реку, скользя по утренней росе и перепрыгивая по траве до «большой» травы, помогая себе подергиванием хвоста.

Настоящей Переправой служил мост на сваях в сторону лесной деревни Кукушкино. Он располагался 200 метров левее от Широкого. Местный мост не смывало весенним ледоколом, его крепко многие десятилетия удерживали цепи. Обновляли настил и бревна поверх ежегодно, до конца 1990-х годов.

Хохла известна тем, что здесь на противоположном берегу от Невдольска в  районе Хохлы стоял дзот на Песчаной (иначе называемой Кокушкинской) горке. В этом месте  река Сев делала очередной крутой поворот налево. Здесь часто пасли коров, лошадей, но на ту сторону никогда не переходили. Одна из причин была в том, что слишком много змей находилось на этом участке берега. Они предпочитали греться на  песке (по этой причине чаще всего дети переименовали горку в Змеиную, а ходить по грибы и ягоды в сторону Чистого родника в лесу вместе со взрослыми отказывались).

Беляевское или Беляевец располагалось в 100 метров от Хохлы. На этом месте было много песка и оно считалось хорошим пляжем, удаленным от села, где можно было купаться нагишом.  Несколько раз здесь пытались строить мост, да дело не заладилось.

А вот у Запрудье, что располагалось (за прудом), от Беляевца до свинофермы, всегда находился мост. Но далее у реки Сев шли ровные берега по обеим сторонам вплоть до села Красная Слободка. Больше не встречались перепады высот по  противоположным берегам реки.

И теперь вернемся к Старому  руслу реки Сев. Петров луг находился направо от Свечи, где-то до 150 метров до поворота 150 метро и еще 200 метров по прямой. Здесь также всегда был переход реки, но только для скота. Люди не переезжали здесь с телегами, но переходили сами, до тех пор, пока место не размыло окончательно. К Петрову лугу вплотную подходил  Крутой лог. Он отличался от своего собрата Городского лога, что начинался напротив посаженного сосонника у Добруни,  тянулся от её полей и переходил за трассу Суземка-Севск, где распрямлялся и становился менее крутым.

Сомов залив был небольшим. Он находился на изгибе реки Сев, когда её основное русло ушло левее. Залив отличался высокими берегами по обеим сторонам. Здесь лучше всего ловилась рыба, особенно сомы под корягами старых деревьев и невероятно большие щуки.

Мелкое место следом за ним часто называлось Хатка, не то по домику  проживавшего когда-то здесь лесника, не то еще какого-то жителя. Здесь часто переходили реку и луг жители с Калиновского поселка и с Семеновского. Они натаптывали удобные тропинки вдоль берегов реки Сев, а также широкую дорогу напротив высаженного соснового леса. По этому направлению машины не ездили – здесь ходили только пешком да проезжали  на велосипедах. Иногда сюда отгоняли пастись домашний скот.

Каждое местечко у реки возле Невдольска называлось по-особенному. В сторону села Добрунь ещё отмечались Мятлово и Хрызиво, да только обозначить их сейчас затруднительно. От них остались только имена, да и те стали подзабываться, ведь  больше никто не ходит здесь ни в ту сторону, ни в другую, не топчет траву скот, не прогуливается шумная детвора, - всё заросло вокруг высокой травой, в которой часто по осени тосклилво перекрикиваются большие стаи серых журавлей.

До самой Добруни шли ровные берега по обеим сторонам. Но в 2000-х годах знаменитое село Добрыничи, ставшее полем исторической битвы войск Бориса Годунова с ЛжеДмитрием и Польшей, окончательно поглотила дикая зеленая растительность, оставив «подглядывать» за случайными прохожими лишь несколько жилых домов, в кои ещё по старой памяти наведываются городские жители, дачники на лето взамен.

Обмеление реки Сев в окрестностях села Невдольск связано и с прекращением работы ГЭС. Кроме того, здесь также прекратились выпас коров и активные покосы. Зарастающий кустарник и трава дополнительно  "высасывают" воду, а также перекрывают ход сточной воды из болотистой местности (Бедулино).  Плотное зарастание берегов деревьями и исчезновение популярных пляжей с мелким белым песком (Девичье, Широкое, Ближняя речка) связано с опустением местности в части жилых застроек, а также перекрытием родников и ручейков, питающим реку. В 2020-х годах сложно представить, как по весне река Сев разливалась на километры от леса до домов, перекрывая весь луг Бедулино, - в школе тогда наступали сезонные каникулы, а на весенних льдинах неделю плавали бобры от леса вдоль оврагов до огородов. Со стороны села Кукушкино выбраться в Невдольск было невозможным несколько недель: лесная деревня оказывалась изолированной от своих соседей.

 

Сев - извилистая река

Вероятно, название река Сев, произошло от слова «струиться» индоевропейского происхождения (seu). А также связано с названием восточнославянского племени "северяне", как исторически (северяне — «племя с реки Сев»), так и лингвистически (однокоренные слова). От названия реки Сев произошло название города Севск. Сама река протекает как в Брянской, так и в Курской областях России.

Каждое место у реки, каждый ее поворот, овраг раньше имели свои названия, понятные каждому. Вспомнили вместе с жителями старшего поколения села Невдольск, как назывались те или иные участки реки Сев возле их домов в прежние времена, когда еще не существовали спутниковые карты и маршруты Яндекс и Гугл.

Сначала обратимся к т.н. Новому руслу реки Сев. Свеча, Клюева Пасека, Широкое, Переправа, Хохла, Беляевское, Беляевец, Запрудье.  Далее шли ровные берега по обеим берегам реки Сев вплоть до села Красная Слободка, вплоть до которой больше не встречались перепады высот ни слева, ни справа.

И вернемся к Старому руслу реки Сев: Петров луг, Сомов залив, Хатка. В сторону Добруни еще отмечались Мятлово и Хрызиво, хотя обозначить их сейчас затруднительно. От них остались от них только имена, да и те стали подзабываться, поскольку никто более не ходит ни в ту сторону, ни в другую. Не топчет траву скот, не прогуливается шумная детвора. А все вокруг заросло высокой травой, в которой по осени часто и тоскливо перекликиваются стаи серых журавлей.

До Добруни прежде шли ровные берега, без перепадов высоты. Лишь в 2000-ных годах знаменитое село, ставшее полем исторической битвы войск Бориса Годунова с Лжедмитрием и Польшей, окончательно поглотила дикая зеленая растительность, оставив «подглядывать» за случайными прохожими лишь несколько жилых домов, в кои еще по старой памяти наведываются городские жители, дачники на лето взамен старожилов этих мест.

 

Глей вместо мыла. Серо-голубая глина на берегах реки Сев.

Рисунки реки  Валерий Кутырев

  • Вместо мыла в селе Невдольск использовали глей с берегов реки Сев.
  • Эта масса с синевато-зеленым оттенком  на ощупь очень скользкая.
  • Глей - не глина, хотя внешне чем-то ее напоминает. Он хорошо мылится.

Глей лежит отдельно сформированным пластом. Прежде его было много возле Чечена, однако сейчас, в 2020-х годах, стало мало, поскольку река Сев далеко отошла от своих берегов по причине сильного обмеления. Выколупывать глей с берега у воды сложно - сама масса плотная, а её слои спрессованные.  Зацепить в руку шматок-другой глея легко не получится, его приходится шкрябать поверху, выскребая ногтями. А чтобы набрать полную горсть в руку, нужно приложить немалые усилия.

На реке Сев. Круги на воде. Валерий Кутырев 2008

На реке Сев. Круги на воде. Валерий Кутырев 2008На реке Сев. Круги на воде. Валерий Кутырев 2008

Зато глей отлично отстирывали вещи, особенно затертые вещи или сильно пропитанные пылью, такие, как половики - тканые цветные дорожки из полосок старой одежды, которыми накрывали половицы в избах. В интернете много пишут о том, что сельские жители часто мылись водой с золой, но информации про глей мало.  А ведь крестьяне еще и куриный желток вместо шампуня для детей использовали. Настаивали корень лопуха и раствор с крапивой для тех, у кого волосы были жидкими, а корни волос слабыми..

На реке Сев. Круги на воде. Валерий Кутырев

На реке Сев. Круги на воде. Валерий Кутырев

Кстати, сам термин 'глей' впервые введён в научную литературу лишь в 1905 году русским учёным Г. Н. Высоцким. Под таким наименованием глей остался в качестве международного термина в почвоведении. Кстати, в крымских рассказах у Константина Паустовского, чье детство прошло рядом в Брянском Полесье, возле реки Навля, похожая масса отложений на берегу морского водоема называлась "кил".

Лето. Река Сев. Валерий Кутырев  2014

 Лето. Река Сев. Валерий Кутырев  2014

Классический глей образуется в условиях недостатка кислорода, когда анаэробные бактерии восстанавливают трехвалентные соединения железа в двухвалентные.  kartinka_dnya

Лето. Река Сев. Валерий Кутырев  2014

 Лето. Река Сев. Валерий Кутырев  2014

Такая ситуация складывается, когда близко к поверхности находятся грунтовые воды, препятствующие проникновению в почву дождевых вод, насыщенных кислородом.

Этюды на реке Сев, Валерий Кутырев  2007Этюды на реке Сев, Валерий Кутырев 2007

 Этюды на реке Сев. Валерий Кутырев  2007

 

Река Сев возле Суземки стала бирюзовой

15 ноябрь 2019

Местные жители Суземского района Брянской области заметили, что река Сев в последнее время очень обмелела, а ее вода приобрела изумрудный цвет. Специалисты дали объяснение - это почва, через которую проходят подземные воды, наполняет реку.

В районе Добруни и Подгородней Слободы в Суземском районе находятся богатые залежи голубой глины, содержащей в себе природный краситель – медный хлорофиллин. Этот краситель и придает воде ярко-бирюзовый цвет. Люди бьют тревогу.

 

ГЭС на реке Сев возле Подгородней Слободы - единственная в Брянской области

Фотография (ретушь) 1957 г. Гидроэлектростанция на реке Сев у села Чемлыж в Севском районе.

(Фото сдала в музей основательница послевоенного музея в Севске Теличко Валентина Алексеевна).

Река прежде называлась не Сев, а СевИ, т.е. была не мужского рода, а женского.
Так название реки Севи напоминает по созвучию озеро Севаш.
 
Река прежде называлась не Сев, а СевИ, т.е. была не мужского рода, а женскогоНазвание реки Севи напоминает по созвучию озеро Севаш

 

Река Сев: 90 километров от истока до устья

Анатолий Есликов, инженер строитель-технолог, газета «Севская правда», 11.2013

Река Сев - главная водная артерия Севского района начала заселяться задолго до основания Русского государства. Археологические раскопки, свидетельства древних историков и летописцев подтверждают появление человека в бассейне реки Сев в первом - середине второго тысячелетия до нашей эры. Речными путями шло заселение и освоение территории нашего края. Нашим предкам и в голову не приходило селиться вдали от рек. Известно, что большая часть севских сел и деревень располагались и располагаются на реке Сев и ее притоках, где проживала значительная часть населения Севского района, и сообщались они между собой в основном по реке.

Полноводная река Сев в те далекие времена открыла жителям благоприятные возможности для проживания: землю пахали, рыбу ловили, скот да пчел разводили, охотой промышляли в дубравах да в приречных болотцах.

Вдоль реки от Юрасова Хутора до села Новоямское расстояние не более 10 километров, места в этом промежутке очень удобные для поселения людей, так что не только история с археологией, но здравый смысл говорят о селении, возможно, существовавшем здесь до 1146 года - официальной даты наречения города Севска. Благодаря реке Сев много веков тому назад здесь на крутых берегах, при впадении в нее речки Марица, возник город Севск. И имя принял город по имени реки: была река Сев, Севском стал город.

Много существует различных мнений и о том, откуда произошло само название реки Сев. По мнению лингвистов название реки Сев очень древнее, еще дославянское. И что сохранилось оно еще от тех далеких веков, когда на нашей территории проживали племена, говорящие на языках так называемой иранской группы, в частности скифы и сарматы. Название реки Сев связывают с иранским словом "сев", звучащее как черный, темный. Возможно, это связано с темными почвами в местах, где протекает река, или название идет от цвета воды в реке, чье дно было устлано палой черной листвой, так как бассейн реки Неруссы (река Сев - часть этого бассейна) был почти сплошь занят вековыми лесами. Другие считают, что слово “Сев” произошло от индоевропейского "sev" (струиться). По мнению третьих, название реки связано с названием восточно-славянского племени северян, либо исторически северяне "племя с реки Сев".

Реку Сев наполняют своими водами семнадцать притоков-речек, более 63 ручьев, которые образуют речную систему Сева, берущих начало на возвышенностях из родников, стариц, болот.

Питание реки смешанное: в зимнее время река питается исключительно грунтовыми водами, весной снег, накопившийся за зиму, стаивает, и талые воды, попадая в реку, прибавляются к грунтовому питанию. Летом река живет за счет атмосферных осадков. Осенью, по мере понижения температуры, испарение уменьшается, и поверхностный сток увеличивается. Таким образом, осенью, как и летом, река имеет грунтовое плюс дождевое питание. На протяжении 89 километров от истока до устья русло реки Сев имеет извилистую форму, берега разнообразные по своему ландшафту - высокие и низкие, встречаются песчаные пляжи, но большинство берегов заросли кустарником, камышом, деревьями.

Посевье - так я назвал бассейн реки Сев с ее притоками, заливными лугами и логами, с селами, деревеньками, городом Севск. Есть Посеймье, Подесенье, почему же не быть и Посевью? Вопреки реке Десна, которая прорезала всю Брянскую область с севера на юг, Сев идет вспять с юго-востока на северо-запад и впадает в реку Нерусса на территории Суземского района. Берет начало река Сев из родника в овраге, рядом с лесным урочищем  «Севское», исток реки находится в 300 метрах от южной околицы деревни 2-е Гремячье (нежилое) в восточной части Хомутовского района Курской области, в местности, возвышающейся на 221 метр над уровнем Балтийского моря. Исток реки характерен зарослями камыша и рогоз. Далее холодные воды истока продолжают свой быстрый ход по низине мимо деревни 1-е Гремячье (нежилое), село Гламаздино, деревни Голубев, хутора Жуков, поселка Заречье, села Романово.

В верховьях река течет в невысоких берегах, густо поросших высокой травой, камышом и осокой . Вдоль заболоченной поймы растут деревья и кустарники, в основном ольха, вяз, разные ивы. В верхнем течении от ее истока до границы с Севским районом, на протяжении 24 км река Сев принимает несколько притоков - речек больших и малых.

Из менее известных левый приток Романовка (длина 2 км), правый приток Веть (длина 7 км), берущий начало восточнее села Веть, а также четыре безымянных притока, самые крупные из них длиной до 6 км, берут начало у бывших населенных мест Новый Свет (нежилой) и Минаев (нежилой). В двух километрах от села Романово ниже по течению реку Сев пересекает автомагистраль Москва-Киев, ее участок Тросна-Батурин, далее на территории Хомутовского района в Сев впадают четыре известные речки: Хатуша, Горькая Яблоня, Васько, Немеда.

Берега на этом участке невысокие, луговые, почти безлесные, в километре севернее поселка Поляна Хатуша впадает в реку Сев. Речка Горькая Яблоня (длина 7 км), берущая начало в урочище близ хутора Посадка, южнее д. Ярославка, берега безлесные, впадает в Сев рядом с д. Мельничище. Далее Сев с двумя названными речками течет через поле, левый берег заболочен, через села Старшее, Клинцы, ниже по течению в районе д. Алексина принимает правый приток речку Васько. Речка Васько (длина 13 км), берущая начало с возвышенности 237 м над уровнем моря, на границе Севского и Дмитриевского районов между поселками Зайцевский и Глубое, течет к реке Сев через поле, берега невысокие, поросшие ивой, южнее горы «Изрытая» западного отрога Средне-Русской возвышенности. Далее р. Васько течет вдоль автомагистрали Тросна-Батурин, у с. Селино принимает левый ручей Селинский и еще два безымянных ручья, один из которых правый у с. Деменино. Ниже по течению 4 км Васько течет по границе Дмитриевского и Хомутовского районов Курской области, далее по левому берегу небольшой лес, перед впадением в Сев правый берег у д. Алексина заболочен.

От устья Васько через сто метров ниже по течению Сев принимает правый приток Святозерка, который берет начало у п. Зайцевский, течет семь километров по границе Севского и Хомутовского районов мимо деревень Самохваловка и Святозерка. Далее р. Сев на протяжении еще 6 км течет по границе двух соседних районов Курской и Брянской областей, через болотистую и лесную местность ниже по течению в местечке Дубки (нежилое) сближается с речкой Немеда.

Речка Немеда (длина 22 км) - самая крупная в верхнем течении, берет начало с возвышенности 216 метров двумя ручьями в лесном массиве: левый ручей у п. Поляна, правый ручей у п. Доброе. Слившись ниже по течению, принимает ручей у д. Поздняшовка. Далее р. Немеда, текущая по границе Хомутовского и Севского районов через д. Курганки, д. Лобки, с. Прилепы, д. Малая Витичь, д. Обжи, Новая Поляна сливается с рекой Сев. Казалось бы, силы в реке Сев должны прибавиться, но частые изломы, заросли, крутые повороты, заболоченные берега после впадения Немеды умеряют пыл реки.

Ниже по течению на протяжении 65 километров река Сев течет по территории Севского и Суземского районов, справа принимает приток Сенновский длинною 5 км, берущий начало в 2 км юго-восточнее с. Сенное. Далее берега реки Сев на этом участке невысокие, луговые, почти безлесные, правый берег заболочен, ниже в петле реки заболочен и левый берег.

В трех километрах северо-восточнее д. Липница Сев принимает в километре друг от друга два притока - Полевая Липница и Лесовая Липница. На этом участке, на правом берегу реки, лес «Пасека» подходит к воде, в русле реки встречаются карчи. Речка Полевая Липница (длина 16 км), берущая начало с возвышенности 188 м над уровнем моря в местечке Подлесные (нежилой) западнее деревни Воскресеновка, течет через Высокое (нежилой), с. Витичь, п. Косицы, с южной стороны деревни Липница впадает в р. Сев.

Речка Лесовая Липница (длина 17 км), берущая начало в Первомайском лесничестве, в лесу с возвышенности 213 м над уровнем моря, протекает через п. Ручеек, с северной стороны огибает д. Липница, слева до впадения в Сев берег одет смешанным лесом.

В среднем течении на прямом участке Сев течет по болотистой и лесной местности, в полукилометре от шоссейного моста, вблизи с. Юрасов Хутор устье еще одного левого притока - речки Сосница. Сосница (длина 18 км), берущая начало тремя ручьями у д. Орлия Слободка, д. Подлесные Новоселки, д. Светова с возвышенности 245 м над уровнем моря, протекающая через с. Первомайское, д. Рейтаровка, п. Сосница, принимая в пути ручьи у с. Первомайское, лесного урочища западнее п. Трудовик, течет до впадения в реку Сев по широкой долине.

В промежутке от устья притока Сенновский до устья притока Сосница в заболоченной части правого берега реки Сев от прежних правых притоков с названием Доброводка и Доброводье остались лишь ручьи...

Справа за шоссейным мостом в пойме реки у села Юрасов Хутор большой источник питьевой воды, многие десятилетия снабжающий Севск качественной водой. Питьевое водоснабжение базируется на меловых водоносных горизонтах, отличающихся умеренной жесткостью, незначительным содержанием солей. Далее на прямом участке реки справа и слева берега луговые, в некоторых местах кочковатые, болотная растительность сменяется прибрежноводной, в ряде мест растут кустарники, которые подходят к воде, на крутом повороте к скверу песчаные отмели.

Далее река Сев, огибая город ниже по течению, в черте города принимает речку Марица (длина 14 км), берущую начало с возвышенности 245 метров над уровнем моря в местечке между селами Орлия и Пушкино. Приняв воды Марицы, Сев покидает городскую черту и устремляется на соединение с правым притоком - речкой Стенега и ее притоком Чечера.

При впадении в Сев у п. Новая Улица русло реки Стенега разделяется на два рукава, левый более короткий. Ниже впадения Стенеги в р. Сев русло последней значительно расширяется, река течет по широкой долине, с обеих сторон огражденной невысокими берегами, состоящими частью из известковых, частично из песчаных пластов. У села Новоямское Сев круто поворачивает к п. Заречный, течет мимо лесного участка, на расстоянии 2 км берега заболочены, вначале правый берег, ниже в петле реки и левый берег, в этих местах река довольно извилистая.

В нижнем течении через 8 км от устья Стенеги у шоссейного моста автомагистрали «Украина» Сев принимает левый очередной приток Лемешовка (длина 9 км) с возвышенности 207 м над уровнем моря, берущая начало южнее с. Борисово, в пути у правого берега встречается небольшой лесной участок, далее течет через с. Княгинино. Ниже по течению через 3 км у села Чемлыж в Сев впадает правый ручей, еще через 2 км впадает правый приток Рудка и западнее поселка Зеленин - левый ручей. Далее ниже по течению Сев сближается с речкой Уль (Вуль, длина 20 км), берет начало в полукилометре с. Орлия с возвышенности 221 метр над уровнем моря, в пути принимает правый ручей (длина 6 км) у п. Бересточек (нежилой), берущий начало между селами Бересток и Борисово. Речка Уль течет по границе Севского и Суземского районов через с. Безгодкого, д. Ефимовичи, с. Заулье, п. Добрунь, впадает в Сев у с. Семеновск, которое находится на правом берегу р. Сев, здесь же справа впадает ручей Семеновский. В 300 метрах от устья р. Уль, ниже по течению Сев круто поворачивает к с. Добрунь, принимает два ручья и далее у с. Невдольск делает петлю и спешит на встречу с последним значительным притоком - речкой Тара.

Приток Бобрик берет начало в г. Середина-Буда Сумской области и впадает в реку Тара в с. Алешковичи Суземского района. Тара течет по безлесной территории через деревни и села: Полевые Новоселки, Павловичи, Алешковичи, Шепетлево, Шилинка, Негино, между Шилинкой и Негино Тара принимает три ручья, здесь же по правому берегу лес, далее Тара у д. Подгородняя Слобода впадает в Сев.

Река Сев (длина 89 км) составляет последний и самый значительный левый приток реки Нерусса, левого притока Десны. Устье реки Сев находится в живописной лесистой долине в Суземском районе в 5 км от ж.д платформы 480 км и ж.д моста через Неруссу.

В реке Сев обитают щука, пескарь, ерш, плотва, язь, окунь, лещ, жерех, сом в нижнем течении. Одной из особенностей реки является то, что в ней водятся раки, а это служит главным индикатором экологической чистоты воды. Река раньше славилась чистотой воды, можно было видеть дно реки.

В связи с потеплением климата, вырубкой водоохранных лесов, разработкой торфяных болот в довоенные и послевоенные годы, а также мелиоративных работ уровень воды в реке Сев в середине-конце 20-го столетия снизился. Широколиственных лесов, где есть дубы, липы, клены, ясень, в бассейне реки Сев мало. Более половины лесной площади занимают малоценные березняки и осинники, высасывающие большое количество воды из почвы, вследствие чего ее недополучают грунтовые воды и речки, особенно в летнее время. Сама река Сев, лишившись притока влаги, стала мелководной и тихой, а в летнее время в отдельных местах ее можно перейти, не снимая сапог.  

Сегодня по обмелевшей реке с трудом можно пройти лишь на байдарке.

Река Сев и ее притоки очень важны для экологической системы Севского района, так как являются основой для формирования водных ресурсов. Сев - это визитная карточка для района и большое богатство, несущая свои воды нескончаемо, даруя жизнь растениям и животным, полям и садам, селам и деревням, городу Севску.

Сев… Течет он тихий, спокойный, жаждущий обновления и не знает сам, сколь знаменит. Уже тем одним знаменит, славен, что много веков тому назад при слиянии Марицы и Сева стал один из древнейших городов русской земли. Стал и накрепко врос в землю сперва крепостными башнями, городом-крепостью, служил стражем Московского государства, после - выстоял в битве с немецко-фашистскими захватчиками.

Благодаря реке Сев, автор этих строк с малых лет пристрастился к плаванию, а зимой к конькам и лыжам. В студенческие шестидесятые годы принимал участие в плавании на плотах по реке Десне от Брянска до Новгород-Северска. Спорт и сегодня идет по жизни рядом со мной. Бесконечно благодарен своей судьбой, что живописный севский край стал моей родиной. До свидания, Сев! Время неумолимо. Мы возвращаемся в наш обычный день, с его тревогами и надеждами. Спасибо тебе, Сев, за мечты и воспоминания.

 

Сев - великая комариная река. Область Севская - селения у великого болота.

А.И.Поддубный из Злынки, заметка из сборника «Деснинские древности», VII выпуск, 2012 года
  • Болотных терминов в древности было множество! В брянских названиях подобных терминов более 100.
  • Улъ - «сырой, мокрый, влажный» или «сырое место с кочками и лужами», а это былая примета речки Улъ (Вуль), левого притока Сева.
  • Топографические карты бассейнов Днепра пестрят названиями озёр «Свя­тое», большинство из которых находятся в таких болотах, куда добраться непросто, а в древности слово святик обозначало «святой ключ, родник, колодезь».
  • Севская область, ставшая КомарИцкой, а позже КамАринской волостью, получила название от реки Комар..
  • Многие термины, обозначавшие реки, стали общими для разных языковых семей, - существовало взаимное заимствование географических терминов.

О названиях "Сев" и "Комарицкая волость"

Существуют разные толкования названия реки Сев (Сева), левого при­тока Неруссы, левого притока Десны. Но они не учитывают её первона­чальную физико-географическую характеристику.

Исток Сева - в Хомутовском районе Курской области, недалеко от села Гламаздино, в урочище Гремячъе. Там в древности из водораздель­ной возвышенности вытекали многочисленные гремячъи (громовые) клю­чи. Так они назывались потому, что, по народному поверью, произошли от удара в землю молнии. В межвозвышенной низине - впадине от за­стоя ключевых вод - образовалось болото с вкраплениями озерец, кото­рые постепенно заросли.

В хантыйском языке, а он относится к обско-угорской группе финно­угорской семьи языков, река, вытекающая из озера или болота, назы­вается сев (сэв). Связью озера с болотом неслучайна, ибо болото - нередко заросшее озеро, или озеро находится среди болота, особенно в низинной местно­сти. Поэтому в ряде районов Европейского Севера России слово озеро имеет ещё значение «болото».

Названия нескольких притоков Сева также имеют финно-угорское объяснение. Так, речка Сосна (Сосница) названа из-за некогда прибреж­ной болотной грязи: по-фински sose («сосе»), soseen («сосен») - «боло­то, грязь». На языке коми, из пермской группы финно-угорских языков, sos («сос») - «грязь, грязевая вода».

На реке Сев. Круги на водеВалерий Кутырев

На реке Сев. Круги на воде Валерий Кутырев

На языке коми улъ - «сырой, мокрый, влажный» или «сырое место с кочками и лужами», а это былая примета речки Улъ (Буль), левого притока Сева. В Новозыбковском районе Брянской области есть болото Уяьница. Почти незаметное течение у другого притока Сева - Немеда (Немда), что подчеркивает слово на языке коми нямед - «тихая, медленная».

Название речки Горемля, притока Суземки, левого притока Сева, объясняется хантыйским словом хор - «луг, болото». Река вначале так и звалась - Хор. Славяне переделали это слово в Хоренъ - Хореня - Хо- ремля. Впоследствии оно зазвучало как Горемля (звуки (х) и (г) схожи по способу произношения), в смысле «текущая по болотистой мест­ности». Название Городня (Горожанка) - другая славянская переделка слова хор - «хоротъ», «хоротня» и «хорожъ». У всех переделок один смысл - «великое болото».

В бассейне Неруссы имеются ещё реки, ручьи, озёра, болота с финно­угорскими названиями вперемешку с балтийскими, иранскими, тюрк­скими и славянскими. Многие из них в ходе многовековой звуковой переработки изменили своё звучание и потому трудновоспринимаемы, особенно славянские.

К примеру, в речном имени Зевра скрыт раннеславянский ландшафт­ный термин зев - «глубокий провал в земной поверхности». Или приток Неруссы Злимля, в его названии - раннеславянский болотный термин злинъ - «место, где обитает злой болотный дух Злина (Злиня)», а речное имя первоначально звучало Злиня и Злинля (мягкое (н) на конце слова в древности часто заменялось на (м)).

В тысячелетней давности в процессе расселения различных племён на просторах Европы и Азии некоторые термины, обозначавшие реки, озёра, родники, болота, возвышенные места, будучи географическими ориентирами, стали общими для разных языковых семей. Проще говоря, существовало взаимное заимствование географических терминов, поэто­му финно-угорское толкование названия Сев ещё не означает, что оно является таковым по происхождению.

Учёные реконструировали индоевропейское слово *seu («сеу») - «мо­крота», «сырость», «сок», «влага», «струиться». Совпадают схожесть звучания и смысла «сев» и «seu» («сеу») - но трудно доказать, в какой именно языковой семье - индоевропейской или угро-финской - они по­явились впервые, так как нет единого мнения о том, как сложились эти семьи языков.

В этой связи интересно название Веть, притока Сева. Оно легко объ­ясняется с помощью слова из мансийского языка (принадлежит к обско-угорской ветви финно-угорских языков) вит (вет) - «вода» или «влажное место, топь». Слово точно соответствует былой «влажной» и «сырой» примете местности, по которой течёт река. Эта же примета повторилась в урочище Витичъ (Ветичъ) в среднем течении речки Полевая Липница, левого притока Сева. Название урочища - славянское переоформление «вит-вет» посредством увеличительного суффикса -ичъ - и означает «Великое Влажное Место». У урочища было и второе, чисто славянское название Лепенъ - «Слякотное Место» или просто «Слякоть». Лепенъ полевая и Лепенъ лесовая стали приметами двух речек, отсюда их назва­ния: Полевая Лепница и Лесовая Лепница (позднее - Липница).

Таким образом, смысл мансийского названия подкрепился славянским. Но неясно, является ли «вет-вит» мансийским по происхожде­нию или это вариант звучания индоевропейского *wed («вед») - «вода», тем более, что слово wet («вет») из английского языка (ветви индоев­ропейского) звучит почти так же и имеет схожее значение - «мокрый», «влажный, «сырой».

В наши дни веть (вить), витичъ - слякоть, улъ, сосна высохли, да и от самого Сева мало что осталось «севного».

Валерий Кутырев, "Лето" (Река Сев),  2014 г.

Валерий Кутырев, "Лето" (Река Сев), 2014 г.

Читателя может смутить обилие болотных терминов. Их в древности было множество. Так, в говорах литовского и латышского языков выяв­лено 230 болотных терминов, в зависимости от размера, степени заболо­ченности, местоположения (лес, поле, берег реки, берег озера, у родника, у горы), вида растительности, физических свойств (зыбкое, вязкое, топ­кое), характера почвы (торфяная, илистая, ржавая) и других признаков. В брянских названиях подобных терминов более 100. Кстати, у эскимо­сов только определений оттенков снега около 250.

В чистом виде слово сев, помимо названия притока Неруссы, пред­ставлено в имени Сева, правого притока Камы, болотного озера Сево в Псковской области, из него вытекает болотная речка Севка, да на Чер­ниговщине у болота расположилась деревня Севки. В остальных «севных» названиях «сев» после добавления различ­ных суффиксов оказалось в безударном положении и стало неузнавае­мым даже для слововедов.

В псковских и тверских говорах отмечено слово севенъ - «мелкий осенний дождь». Заметим, что в говорах слова, означающие атмосфер­ные осадки, нередко являются обозначением участков земли с избыточ­ной влажностью и одновременно названиями протекающих там рек или находящихся там озёр.

Так слово чичер (чичера), помимо значения «резкий, холодный, осен­ний ветер с дождём», обозначает ещё «мокрое, слякотное место». Две реки в бассейне Днепра зовутся Чечера (Чечора).

Росъка - это «мелкий дождь», а рось - «изморось, когда в воздухе смешаны мельчайшие капли дождя» и в то же время «влажное, сырое место». Текущая через него река - приток Днепра зовется Рось. На Чер­ниговщине есть озеро Росска.

Слота и слотъ означают «мокрую погоду с ветром и снегом, сля­коть». Слотина - «небольшое, но вязкое болото; низина с грунтовой во­дой». Приток Десны на Черниговщине зовется Слотъ.

Вывод: севенъ ещё и «болото», что подтверждает название речки Се- венка, притока Сейма в Курской области. Она начинается с болота - се-вени, течет по севени, а вблизи на возвышении стоит деревня Севенки.

На фрагменте «Геометрического плана г. Брянска» XVIII века к югу от Свенского монастыря, на левобережной заболоченной пойме Десны отмечено озеро Севенево. Из него вытекает и впадает в Свенъ, приток Десны, речка Свеничка.

Валерий Кутырев, " Последний луч",  2008 г.

Валерий Кутырев, " Последний луч", 2008 г.

В названии Севенево суффикс -ево указывает на расположение озе­ра на местности по имени Севенъ. Или другое объяснение: «Севенево» - краткое прилагательное от «Севеневое». В любом случае, обширный участок деснянской болотной поймы в старину назывался Севенъ. И не­сомненно, что берущая начало на Севени и текущая по ней река при­няла её имя.

Со временем в слове Севенъ исчезло из произношения «е» в первом безударном слоге, и получилось новое звучание - Свенъ. Был и другой вариант названия местности и реки - Севинь (Свинь).

Речка, вытекающая из озера, вначале называлась Севеничка (Севинич-ка). Возможно, монастырь в первые годы своего существования в конце XIII века именовался Севенский (Севинский).

Но и это ещё не все. На «Геометрическом плане» у реки два назва­ния, причём главное не Свенъ, а Пина. В его основе древнее слово не­известного происхождения пин (пен) - «вода», «болото», «грязь», «ил». Получается, что пина и севенъ (севинъ) равнозначны по смыслу и обо­значают один и тот же признак местности.

У Севени (Севини) раньше был левый приток Корень, он же Березов­ка. Его название - также переделка хантыйского слова кор - «топкое бо­лото». На Брянщине оно представлено ещё в названиях рек Кор, притока Десны под Трубчевском, и Лорна, притока Ипути под Новозыбковом.

По образцу «кор - корень» славяне изменили «сев» в «севснь» (се- винь) с помощью суффикса -ень (-инъ), то есть сев и севснь (севинь) - по сути одно и то же.

Так что и под Брянском течет река Сев, только в другом обличии. По­вторилось и название суземской речки Городня. Один из притоков Севени (Свени) - Севини (Свини) - Городенка, искаженное Хоротпенка, где хан­тыйское хор - «болото» превратилось в хороть с помощью славянского суффикса -отъ. Есть селение Свенск и на Гомельщине (Беларусь).

Зачастую «сев» в названиях употребляется в форме «севинъ-свинъ». На карте Российской империи 1871 года в брянскую реку Госома (приток Десны) впадает речка Свинец. Она так названа не из-за залежей свинца, а из-за болота - севини. Первоначальное её название Севш/сц {-ец - умень­шительный суффикс). В наши дни речки не стало, как и расположенной у её берега деревни Свинцы (Свинцовки).

Название Свинец носят левый рукав Днепра на Смоленщине, приток Оки в Калужской области, озеро на Черниговщине. У притока реки Сейм Свинец (Курская область) второе название Свинчик. Есть еще Свиница - приток Угры в Калужской области и река в Витебской области.

 Валерий Кутырев, Этюды на реке Сев,  2007 г.

Валерий Кутырев, Этюды на реке Сев, 2007 г.

Полные прилагательные от «сев» - севиная, севиное - сохранились в названиях Свиная, трёх притоков Днепра на Смоленщине, притока Клязь­мы в Московской области, озера Свиное на Рязанщине. Упомянутая в «Книге Большому Чертежу» Свиная дорога на самом деле Севиная.

Названий с краткими прилагательными от «сев» маловато: Свино - озеро, Свина (Свиня) - река в Витебской области, Свина, Свиня (их две), Свиня Вода - реки в бассейне польской Вислы.

Немало озер и речек с названием Свинка. Примеры: вытекающий из болота - севини с озером посредине (Климовский район Брянской обла­сти) приток реки Трубеж (бассейн Десны); два притока Десны и один - Оки в Калужской области; по два притока Днепра на Смоленщине и Могилёвщине; два притока Десны, приходящие из Орловщины, восемь притоков Оки на Тульской земле, два притока Оки на Орловщине, при­ток реки Вятка в Кировской области, два притока Оки в Московской об­ласти, приток Оки на Рязанщине, озеро на Владимирщине, шесть речек в бассейне Вислы (Польша).

Были в древности и такие обозначения болота, как севетъ (сесть), севить (свить), свеять (сеять), севечь (свечь), севячь (свячь). У них такой же смысл, что и у «севень (севинь)». Это подтверждается тем, что бело­русская речка Святпица, приток Березины, ещё и Свиница.

Валерий Кутырев, Клюёт карась./Княгининское озеро/ 2014г

Валерий Кутырев, Клюёт карась./Княгининское озеро/ 2014 г

Топографические карты бассейнов Днепра, Западной Двины, Оки и особенно Севера Европейской России пестрят названиями озёр «Свя­тое». И трудно определить, когда озеро Святое названо из-за языческой или христианской святости, либо из-за расположения на болоте - севя- ти (святи).

Большинство «святых» озёр как раз и находятся в таких болотах, куда добраться не так просто, а в древности они были ещё недоступнее и вряд ли имеют отношение к понятию «святость». Вносит путаницу и слово из владимирского говора святик - «святой ключ, родник, колодезь».

Добавим ещё несколько названий с севным (болотным) смыслом: Сватье, Свито, Свичь - озера на Витебщине, там же река Свеча', Света (Свитка) и Светица - притоки Днепра на Смоленщине, там же речка Светинка - приток Угры и болото Свитский Мох; Света Горькая Вода или Севетая - рукав Днепра; Светица - приток Волги (Костромская об­ласть); Света (Свеса, Свиза) - приток реки Ивоть (бассейн Десны) на Черниговщине; Свитка - приток реки Москва; Свитязъ - озеро в окру­жении болота (Гродненская область); два озера Свитаж и Свитеж в бассейне Вислы (Польша).

Похоже, в названии курской реки Свала (Свопа) второй вариант зву­чания термина сев-«сэв»: Сэвапа (Сэвопа), с добавлением уточняющего понятия ana (ona) - «река, вода». У реки такой же признак, что и у на­шего Сева, да и приток Немедъ тоже есть.

Подводя черту изысканию, можно высказать убеждение, что сев - древнейший ландшафтный термин, вобравший в себе содержание: боло­то, болотное озеро, болотный водоток.

Валерий Кутырев, Утро. 2020 г.

Валерий Кутырев, Утро. 2020 г.

В исторических документах упоминается Севская, она же Комарицкая волость. Центром её был город Севск, возникший у впадения в Сев речки с нынешним названием Марица. Было и другое название этому го­роду - Комарск. А волость в «Истории Государства Российского» Н.М. Карамзина значится как Комарницкая и Комарнинская. Отчего же у во­лости второе название было «комарным»!

Ответа как бы нет. Да и нет сведений из прошлого: когда основалось поселение, ставшее впоследствии Свеском, как звучали дославянские на­звания большинства притоков Сева, его прибрежных болот, ключей, дру­гих памятных мест. Нет старинной карты севской местности.

Но у нас есть возможность выявить особенность местности, стоящей за названием Комарск, а само название подвергнуть фонетическому и морфологическому анализу и таким образом разгадать его смысл.

В старинной песне «Одинокая Матрёна» упоминается «Комаръева река» Песня записана в Севском районе - свидетельство того, что речь в ней идёт о местной, а не о чужой реке. Само же название говорит о том, что река течет через урочище Комар и получила его имя. Вот мы и вышли на до славянское название левого притока Сева у самого горо­да - Комар.

Подобно тому, как в названии Севск суффикс -ск указывает на ме­стонахождение города у реки Сев, тот же суффикс в названии Комарск обозначает его одновременное расположение у реки Комар.

Выходит, что название городу дали две реки сразу, возможно, из-за того, что длительное время дома поселенцев распределялись равномерно у берегов двух рек, пока поселенческим центром не стало левобереж­ное пространство у реки Сев. Тогда за городом окончательно закрепи­лось имя Севск.

На военно-топографической карте 1871 года видно, что левый при­ток Сева, как мы установили, с древним названием Комар - болотный, также болотная и соседняя Комарсвка. - левый приток реки Знобь на Черниговщине. Её исток всего в 35 км юго-западнее Севска. Суффикс -овка - позднейшая прибавка к первоначальному названию Комар.

Валерий Кутырев, "У стен монастыря",  2019 г.

Валерий Кутырев, "У стен монастыря", 2019 г.

Много так называемых комарных названий и на других территориях: Комарове, Комаровка и Комары - озёра на Черниговщине; Камара, Ка­мора, Комаревка (Комарча), Комариха, Комарка, Комарошна, Комаровка - реки бассейна Оки; Комарино - озеро на Рязанщине; Комаренский - овраг в Калужской области; урочища Комарицы на Смоленщине и Комар (Гродненская и Гомельская области Беларуси); яр Комаровский и балка Комарная в бассейне Северского Донца; Комаровка - три реки в бассей­не Днепра и одна - приток Днестра; наконец, две реки по имени Комар’. одна в Гродненской области, а другая - приток Вислы в Польше.

Всех их объединяет один признак (былой или существующий) - бо­лото, поэтому велико искушение увязать комарные названия с извест­ным кровососущим насекомым. На самом же деле, частое употребление слова комар в названиях свидетельствует о том, что это географический термин, давно забытый. Попробуем разгадать его смысл.

В «Толковом словаре» В. Даля имеются слова из северного гово­ра чамра (чемра, шамра) - «мокрый снег с туманом» и чемара (чем- ра) - «мельчайший дождь, обычно с туманом». Мы уже убедились, что метеорологические термины с сыро - слякотно - мокро - моросящим смыслом зачастую являются и болотными терминами, и речными (озёр­ными) названиями. Как бы подтверждая эту мысль, «Словарь народных географических терминов» Э.М. Мурзаева увязывает русская чамра с тюркским чамур и осетинским чумара в значениях «грязь», «болото», «топь», «ил», «глина». Выходит, что тот же смысл и у нашего «чамра» и его разновидностей. Добавим, что на болоте растут растения шамара и чемерица. Чемерица (Чмирица) - ещё и приток реки Москва, а Шам- ранской - заболоченный овраг в Тульской области.

В древности (ч) и (к) нередко чередовались в начале слова. Так, дикий чеснок в русском языке - черемша, а в литовском Acrmusc («кермуше»). Слово шмель произошло от «чмсль», а оно - от *кьмель". Поэтому можно говорить о том, что в старину чамра - чемара (чамара) и чамур - чумар имели и другое звучание: камра - кемара (комара) и камур - кумар.

Так звуки (у) и (о) схожи по способу произношения, то осетинская кумар в славянских языках приобрело звучание «комар», с тем же смыс­лом - «грязь, болото», представленном в перечисленных комарных на­званиях.

Интересно, что связка «сев - комар», в чуть измененном виде по­вторилась в Пензенской области. Там болотная речка Камора (Камара) впадает в Сивинъ (бассейн Оки). Сивинъ - искаженное «Севинь», где (е) в первом безударном слоге превратилось в (и). В Беларуси, на Могилев- щине, у реки Мерея два притока: Свиная и Комаровка..

Пришедшие к реке Сев славяне добавили к названиям ее маленьких притоков Сосна и Комар уменьшительный суффикс -ица. Так у этих речек появились вторые названия: Сосница и Комариица. К западу от их истоков у речки Уль, притока Зноби, оказалось два дополнительных названия с уменьшительными суффиксами: Улица и Уличка. А вот Уль, приток Сева, сохранил свое первоначальное название с вариантом Буль.

Больших размеров комар славяне обозначили с помощью увеличи­тельного суффикса -ичъ: комаричь - «Великое болото», «заболоченная низина большой протяжённости».

В названии Комарица ударение оказалось на третьем слоге, а на­чальное (ко), будучи в слабой, безударной позиции, к тому же с глухим согласным (к), в местном говоре постепенно утратилось, и появилась новая форма названия - Марица или Морица {(а) в первом безударном слоге изменилось в (о)).

Валерий Кутырев, Этюд 2016 г. река Лемешовка,

Валерий Кутырев, Этюд 2016 г. река Лемешовка

Похожая история у речки Мылинка, притока Снежети в Караческом районе. Считается, что якобы в старину варили мыло у её берегов. Но в Атласе Орловского наместничества 1780-х годов у речки имя Ломылин­ка, что означает «Камышинка». Речка Мерица, левый приток Западной Двины на Витебщине (Беларусь), ранее звалась Чемерица, и напомина­ние об этом - деревня Чемеры на берегу.

Слово комарица устояло в названиях заболоченной балки Камарицкая на Сумской земле (Украина), примерно в 150 км к юго-западу от Севска, и заболоченного урочища Комарицы на Смоленщине.

Теперь о реке Марица на Балканском полуострове, впадающей в Эгей­ское море. Любят с ней сравнивать нашу Марицу из-за созвучия. Но в «Кратком топонимическом словаре» В.А.Никонова сказано, что балкан­ская река в древнегреческие времена звалась Мирисос, Меритус, от слова из фракийского языка мари - «море», «болото». Просто балканские сла­вяне переделали название на свой лад с помощью суффикса -ица.

Подытожим: Комарицкая (Камаринская) волость получила название от реки Комар - Комарица - Марица.

 

УсУх

  • Словом "усох" в старину обозначали болотистые речные берега.
  • Усыхонь - это середина лета, сухая полая вода и межень.
  • Поселок Усух в Брянской области на правом берегу реки Сев вымер в 1978 году.
  • Сюда, на слияния рек Сев с Неруссой, в конце 1950-х годов неоднократно приезжали известные советские писатели в творческий отпуск.
  • Сохранились село Усох - в Трубчевском районе, деревня Усошки- в Жирятинском и село Усошки - в Почепском.

Усух (Усох) – это  вымерший поселок в Брянской области, в 6 км к северо-западу от деревни Подгородная Слободка,  на правом берегу реки Сев.  Упоминается с 1930-х годов под названием "Путь" (по названию колхоза).  До 1954 Усух находился в Подгороднеслободском сельсовете;  в 1954-1960  в Негинском сельсовете,  позднее в Невдольском.  Исключен из учетных данных в 1978 году.  Максимальное число жителей 100 человек (1939).

Во время войны местные жители из села Невдольска уходили прятаться от немцев и мадьяр в лес возле Усуха. Этот поселок располагался  на реке Сев, километрах в десяти от Невдольска по течению реки за Подгородней Слободкой, где-то в сторону Селечни, в сторону от Живого колодца в лесу.

Этот поселок был расположен в Севском районе Орловской области (ныне это Суземский район Брянской области). Однако в 1978 году в связи с переселением людей на новые места поселок Усух прекратил свое существование. Координаты Усуха: широта 52.383 долгота 34.20 , maps.vlasenko.net , ru.needcalc.com Также есть село Усох - в Трубчевском, деревня Усошки, а писались и как Усошка, Всошка - в Жирятинском, село Усошки - в Почепском.
 
Откуда пошли название? 
Слово "усохъ" в старину обозначало высохшее в засуху болото, речные берега. Усыхонь - межень, сухая полая вода, средина лета.

Поселок Усух располагался на правом берегу реки Сев возле слияния с рекой Неруссой

Получилось так, что в 1959 году в Усух съехались Михаил Алексеев, Николай Грибачев, Сергей Смирнов, Иван Стаднюк и Илья Швец. Воплощая свои творческие планы, они одновременно отдыхали, наслаждаясь природой, увлекаясь рыбалкой. Усух покорил их сердца, души.

В поселок Усух возле слияния рек Сев с Неруссой в конце 1950-х годов неоднократно приезжали известные советские писатели во главе с Михаилом Алексеевым. Информацию о визитах, разговорах, рыбалке и приключениях можно почерпнуть в книге М.Алексеева «Сказки Брянского леса».

 

Бегство на Усух, Николай Грибачев, 1963 год, об отдыхе на реке Сев писателей Брянской области

"Славные тут места, успокоительные. Река Сев протекает слева от поселка, прямо по концам огородов, и живописности она редкостной.. Под поселком речка достаточно широка, глубока и тихоходна, и склоняются на ней такие могучие ракиты, что и в полдень накрыта она тенью, и оттого все, на что ни глянь, либо зелено, либо в зеленых отсветах.
Потом сквозь узость, захламленную ракитами поменьше, - подпиливают и сваливают их в воду ночные радетели - бобры, - бросается она влево, описав петлю и образовав небольшой лужок, опять заходит вправо и с лесными чащами по левому берегу подходит к Неруссе. А та течет справа от поселка, по лесам, порядком изреженным, не течет, а проносится, летит, образуя крученые омута ..."

Прощались писатели с Усухом собственным гимном, сочиненным в его честь.
Тут ни звона телефона,
Тут ни стука почтальона,
Тут не нужно заседать -
Эх, какая благодать!

 

Деревянный мост у с. Усох. 1950-е гг.  Фонды музея ТКМ №132
Деревянный мост у с. Усох. 1950-е гг. Фонды музея ТКМ №132
 
 

Грандиозной клёв на реке Сев. Розыгрыш рыбаков.

Михаил Алексеев, Сказки Брянского леса

  • Река Сев еще не разведана другими рыбаками.
  • Усух надо было открывать, как мореплаватели и землепроходцы открывают  новые земли.
  • 25 дворов — и ни тебе приличной дороги до райцентра, ни телефона, ни радио, ни электричества.
  • С рюкзаком, набитым пакетами с солью, встретились на станции. Розыгрыш рыбаков.

Сказки Брянского леса, Михаил Алексеев

Михаил Алексеев, "Сказки Брянского леса" (Усух), 1965 год, скачать фрагмент рассказа

Для начала признаюсь, что книга эта навеяна очерком Николая Грибачева, опубликованным в 1964 году под любопытным названием «Бегство на Усух».   О причине бегства поведано им не все. Там говорится о бесконечных собраниях и заседаниях, о читательских конференциях, о телефонных звонках, отрывающих литератора от письменного стола и с бесцеремонностью подвыпившего друга отпугивающих нахлынувшее было вдохновение. От этого, мол, наш брат писатель принужден часто оставлять уютное житье в московской квартире и менять его на беспризорное мытарство где-нибудь в Брянских лесах, в том же Усухе.

Двадцать пять дворов — и ни тебе приличной дороги до райцентра, ни тебе телефона, ни тебе радио, ни тебе электричества. Увози сюда твое вдохновение, и никто уж не спугнет его, капризнейшая из пернатых — жар-птица надолго останется в твоих руках. Все это верно. Но спросить бы любого из нас, совершил бы он свое бегство, окажись Усух не на берегу, а в стороне от прелестнейшей речушки по имени Сев, богатой и щукой, и окунем, и плотвой, и лещом, и даже линем, а по весне, майскою порою, утопающей в черемуховой душистой пене? Следовательно, на подобный подвиг способен лишь литератор, подверженный рыбачьей или охотничьей страсти. Иначе бегство будет, но только уж в обратную сторону — из Усуха, скажем, в Москву.

Река Сев еще не разведана другими рыбаками. Жители Усуха — это на девяносто процентов женщины, очень старые и старые не очень, средних лет, молодые и совсем еще молоденькие. Мужья их, отцы, деды, сыновья и братья сложили головы либо в рядах армии, либо — таких больше — в партизанских походах. Илья, а позже и мы, бродя по лесам, видели на глухих лесных дорогах и полянах небольшие поросшие холмики с подгнившими крестами или деревянными пирамидками. И сколько же их рассеяно в бескрайних дебрях! Ни надписи, никакого другого знака на тех крестах да пирамидках — кто лежит под ними, чьи отцы, чьи сыны, чьи деды, поди теперь узнай... Грустно и долго простаивали мы у этих холмов, молчаливые, уходили дальше.

Усух надо было открывать, как мореплаватели и землепроходцы открывают новые острова и островки, новые земли, новых обитателей нашей планеты. Подгоняемый нетерпеливым желанием отыскать хотя бы единственную речушку, где бы не ступало, а точнее, куда бы не погружало своих снастей стремительно размножающееся и все более совершенствующее свое опустошительное оружие племя рыбаков-любителей, Илья все дальше и дальше уходил в глубь Брянских лесов, пока не вышел к Усуху. Надо полагать, что его встретили там, как аборигены Миклухо-Маклая, ибо, как уже сказано нами, Усух было место, забытое и людьми и богом. Двадцать пять изб окнами на единственную улицу, а задами один порядок — к речке, другой — к лесу, стеною нависшему над маленьким хуторком. Усух не колхоз и, кажется, даже не бригада, а какая-то часть ее. Пахотной земли у этой бригады ежели наберется гектаров сто — и то хорошо. Зато кругом луга и большие поляны, сплошь заливаемые по весне водою, а летом покрытые высоченной травой, — идешь, бывало, по таким лугам, и оторопь тебя берет: пырей и разнотравье по грудь, под ноги не глянешь, а тут, сказывают, видимо-невидимо ядовитых змей, да и кабаны шныряют всюду.

<>

Река Сев еще не разведана другими рыбаками. Жители Усуха — это на девяносто процентов женщины, очень старые и старые не очень, средних лет, молодые и совсем еще молоденькие. Мужья их, отцы, деды, сыновья и братья сложили головы либо в рядах армии, либо — таких больше — в партизанских походах. Илья, а позже и мы, бродя по лесам, видели на глухих лесных дорогах и полянах небольшие поросшие холмики с подгнившими крестами или деревянными пирамидками. И сколько же их рассеяно в бескрайних дебрях! Ни надписи, никакого другого знака на тех крестах да пирамидках — кто лежит под ними, чьи отцы, чьи сыны, чьи деды, поди теперь узнай... Грустно и долго простаивали мы у этих холмов, молчаливые, уходили дальше.

Клев в Севе оказался превосходным, в письмах к нам это уже был не клев, а жёр. Спускаясь вниз по реке, он вскоре натолкнулся на другую, быстротечную, пока еще мутную, но, судя по многим признакам, тоже рыбную. Река эта, по имени Нерусса, соединившись с Севом, поглотив вместе с его водами и его название, делает крутой изгиб и устремляется дальше, к Десне. И пока что, помимо усухских ребятишек, Илья не встретил ни одного пришлого рыболова. Это обнадеживало.

<>

Получилось так, что в тот 1959 год я приехал в Усух из Москвы один. Начав годом раньше работу над романом «Вишневый омут», я принужден был оставить службу и занимался только этой книгой. Поэтому мне ничто не мешало покинуть столицу когда угодно и в каком угодно направлении. Если бы проставил в конце «Омута» имена селений, где он писался, то там бы значилось: село Монастырское на Саратовщине, поселок на Нижней Волге — Никольское, Лопушь и Усух — на Брянщине. В одном только месте не написано ни одной главы — в собственной квартире в Москве, в квартире, кстати сказать, со всеми современными удобствами. Одного, правда, удобства не было: тишины. Усух, лишенный всех прочих удобств, обладал одним, вот этим последним, что для нас имело решающее значение. Не подумайте, пожалуйста, что я возвожу хулу на город, который давно уже стал для меня и моих товарищей милым, родным и близким — родным хотя бы уж потому, что в нем родились наши дети, что он приютил нас, что мы — его граждане, мы живем в нем. Просто всякий выбирает для своих литературных занятий тот уголок, который более всего подходит к его душевному складу.

Роман «Солдаты», повесть «Наследники» и многие другие вещи писались мною в городе. «Вишневый омут» и «Хлеб — имя существительное» я мог писать только в деревне — и нигде больше. Современные впечатления будоражили память, вызывали к жизни, воскрешали видения далеких лет, перемешивались в голове и сердце и создавали атмосферу той взволнованности, той неслышной и невидимой вибрации душевных струн, при которой только и возможно творчество. Петух ли взлетит на плетень и, огромный, лохматый в сумеречной полутьме, заголосит во всю мочь; взмыкнет ли испуганный теленок на лужайке у своего прикола; пробежит ли с удочкой мальчонка и оставит на поседевшей от росы траве зеленые отпечатки босых ног; клейкая ли капелька молозива на подойнике; раздастся ли в утренней свежести вязкий хряск одинокого топора; запах ли деготька долетит до ноздрей от телеги; бодрый ли рокот трактора на далекой, пресно пахнущей меже коснется твоего слуха — и ты весь уже напружился, все поет в тебе, манит, зовет куда-то, рождая множество самых разнообразных и, казалось бы, немыслимых ассоциаций. В одном всякий раз испытывалась мучительная неловкость: как ты, явившийся в село бог весть откуда с удочками в руках и рюкзаком за плечами, — как ты докажешь людям, которые от зари до зари заняты совершенно определенным и всем понятным, и всем видимым делом, что ты тоже не бездельник, что твое занятие также нужно, также необходимо?

Когда сидит писарь в сельском Совете и пишет, это понятно, это его работа; когда же сидишь и ты и что-то там сочиняешь, это странно, это вызывает хорошо если улыбку удивления, а чаще — снисхождения: взрослый, здоровый мужичище, а занимается черт знает чем. Сельский житель любит книжки, но он несокрушимо убежден, что пишутся книжки в городе, а в деревне должно пахать землю, сеять хлеб, доить корову и рубить дрова. Требовалось какое-то время, чтобы растаял ледок этой подозрительно-удивленной настороженности со стороны крестьян, чтобы они поняли наконец, что книжки пишут обыкновенные люди, а не апостолы Павлы. В родном селе это легче – там тебя знают с детства. Иное дело  - Усух.

Впрочем, значительную часть дела уже сделал Илья. Он снял загодя с моего появления определенную долю неизбежной при таких обстоятельствах неловкос­ти. Об одном лишь позабыл наш верный друг Илья: из обещанного «мильена» он подобрал квартиру пока что только для себя, мне же ничего не оставалось, как вос­пользоваться гостеприимством доброго и словоохотли­вого старичка. Поселившись у него и проживши день-другой, осмотревшись малость, я понял, что выбрал да­леко не лучшее место. Жил Мильен со своей женой в большой избе, добрая половина которой отведена се­ням, доверху загруженным разной разностью. Чего только не было в тех сенях!

<>

Среди бела дня, сидя в своей избушке, я вдруг услышал глухие удары об воду, похожие на отдаленные взрывы бомб. Быстро выскочил из избы и пошел в направлении взрывов. В километре от Усуха, на верхнем течении Сева, там, где река рассекается надвое Бобриным островком, увидал лодку, а в лодке Мильена с тем шестом. Маленький, сухонький, поджарый, с удлиненным лицом, старик изгибался, со страшною силою ударяя цилиндрическим концом по воде. Вода со стоном ухала, из-под цилиндра взрывалась фонтаном. Все живое под водою ошалело шарахалось подальше от чудовища, то есть туда, где были расставлены сети. Я не выдержал и прекратил это злодейство. Мильен долго не мог понять моего гнева..

<>

Предприимчивый Илья успел наладить с усухскими мальчишками прочные деловые отношения. На целое лето снабдил их крючками и лесками, и они обязались обеспечивать нас червяками — основной насадкой для удочек. Надо сказать, что ребята выполняли свои договорные обязательства в высшей степени добросовестно.

Два часа ушло на осмотр Сева. Сначала мы поднялись километра на три вверх, а потом спустились вниз,  до впадения Сева в Неруссу. Признаюсь, более красивых берегов я нигде еще не видывал. Казалось, поблизости жили одни поэты, и они-то засадили побережья тихой и действительно задумчивой речушки наполовину черемухой, наполовину ракитой и черной смородиной. Черемуха цвела во всю мочь. Казалось, река закуталась в Горностаеву шубку. Соловьиные хоры не затихали ни на минуту. Ракиты были старые и высокие. Многие из них, подпиленные бобрами, лежали поперек реки, и от стволов, гонимые тайной, невидимою силой жизни, стремительно рвались вверх, к солнцу, прямые, как стрела, отростки, для которых пока что хватало живого соку в толстой коре родимого дерева. По берегу надо ступать осторожно: всякую минуту можешь провалиться в бобровую нору и сломать ногу. У бобровой норы два выхода: верхний выводил зверя на сушу, в лес, в луга; нижний — прямо под воду. Бобриная работа видна была всюду. В одном месте начисто срезаны талы, в другом — повалено огромное дерево, в третьем — такое же дерево, только уж обработанное, то есть распиленное на бревна и освобожденное от ветвей; самих ветвей не видно, пошли, видать, на кормежку.

<>

Наше месячное пребывание в Усухе в общем-то было разведывательным. Ровно через год, уже в мае 1960-го, на Усух была снаряжена новая экспедиция. Слово «снаряжена» тут более чем к месту. На Сев отправлялись рыбаки-виртуозы, а именно: Николай Грибачев и Иван Стаднюк, к ним опять в Брянске присоединился Швец. Сергей Смирнов и я приехали спустя неделю. Снасти мои с прошлого лета оставались у Мильена, так что я мог бы ехать налегке. Однако груз мой оказался самый тяжелый. Дня за два до отъезда из Москвы получил от Стаднюка открытку, в которой тот сообщал о «грандиозном клеве», о том еще, что можно было бы приступить к вялению и копчению рыбы, да вот беда: в местной кооперации не осталось ни солинки. Я, разумеется, тотчас же поверил: ведь речь шла об Усухе.

Туда и в путную-то пору не всегда проберется машина либо подвода, а по весне и подавно. Взяв все это в соображение, я полный рюкзак набил пакетами с солью, так что носильщики на вокзале подымали его сначала на тележку, а потом в вагон не иначе, как вдвоем, при этом поглядывали на нас с Сергеем подозрительно и перешептывались. И я бы не удивился, если б вдруг на каком-то перегоне нам предложили сойти и предъявить документы. Но все обошлось хорошо. В Суземке нас встречали. Стаднюк, вскочив в вагон, чтобы помочь нам выгрузиться, перво-наперво спросил, изобразив на своей физиономии крайнюю озабоченность:

Соли привезли?

— Была бы рыба, соли хватит! — ответил я не без самодовольства.

— Очень хорошо, — заключил Стаднюк.

ГАЗ-69 — а только он мог отважиться совершить путешествие на Усух, — доблестно преодолев все дорожные тернии, пополудни с веселым фырчанием вкатился на единственную улицу хутора. Под предлогом того, что надобно угостить нас при встрече, поехали сначала не на квартиру, а к лавке. Она разместилась в стареньком амбаре, который каким-то образом умудрился сохранить при двадцатиградусном тепле снаружи январскую стужу внутри. Закутавшуюся в шубу продавщицу мы застали за трапезой: прямо на прилавке она освобождала от скорлупы одно яйцо за другим, в том же порядке отправляла их в рот, запивая молоком прямо из бутылки. Видать, мы были первыми в тот день посетителями, потому что начальница торговой точки с удивлением подняла на нас свои ясные, не замутненные никакими земными печалями очи и спросила:

— Вы за чем?

Вопрос был резонным. За прилавком было негусто. Зато посреди магазина, от пола до потолка, высился террикон соли, завезенный сюда, по-видимому, сразу на всю семилетку. Хотелось сейчас же обрушиться на Стаднюка с бранью, но розыгрыш был столь остроумным, что мы — я и Сергей — расхохотались вместе со всеми. Несколькими годами позже мною был взят у Стаднюка блестящий реванш, но, поскольку дело касалось литературной репутации, я сохраню содержание розыгрыша в тайне. Тогда, в Усухе, мне не удалось отплатить Ивану: его куда-то срочно вызвали, кажется в Киев, по делам кинематографа; в тот же день, вечером, мы его проводили.

<>

Мне ничего не оставалось, как опять поселиться у старика: он уже давно караулил меня во дворе. Чемодан соли я сбыл ему, за что получил благодарность.

— Мне надо ее мильен, — сказал он, волоча по земле страшенный груз.

Сказал правду, ибо на выделку бобриных шкур, а также на засолку рыбы соли уходит многонько. Ко мне старик проникся еще большим уважением. В знак особого расположения тут же накачал блюдо золотистого молодого меду и поставил передо мною. Я отказался от угощения до ужина, ибо обед — и не какой-нибудь, а праздничный — меня ждал у Швеца, там вовсю хлопотали Римма и Лена.

За обедом Грибачев произнес программную речь. Смысл ее сводился к тому, что всем нам отныне надлежит жить в рамках строго установленного графика. Подъем — в 6.00, физзарядка — 6.15, утренний туалет — от 6.15 до 6.30, затем кофе, первый завтрак, потом два часа работы над рукописями, потом второй завтрак, потом, до 15 часов, снова занятия, затем обед и рыбная ловля. Не было в этом распорядке дня только утренней и вечерней поверки, в остальном же режим был почти казарменный. Не мудрено поэтому, что уже на следующий день объявился нарушитель. Им оказался Илья Швец. После первого завтрака надо было бы усесться за письменный стол, а он два часа тайно просидел с удочкой на берегу Сева, в добавление ко всему присоединил утренний улов к своему вечернему и выдал себя за победителя. Будучи уличенным — не без помощи Риммы, — он долго отпирался, лгал самым отчаянным образом, указывая все время на машинку, где торчал листок с незаконченным стихотворением, как на свидетельство его усердного утреннего творческого бдения, — не помогло. Командор был неумолим. Швецу объявили наряд вне очереди: весь вечер он помогал сестрам чистить картошку. После этого должен был еще по наряду наколоть дров, но за Илью сделал это я, ибо понимал, что при такой строгости вскоре и сам провинюсь и тогда могу рассчитывать если не на помощь, то хотя бы на сочувствие Ильи.

Как-то в послеобеденную пору мы вышли с удочками к Бобриному острову и оказались свидетелями незабываемого зрелища. Нерестился лещ. Для свадебной оргии он избрал небольшой, неглубокий заливчик, насквозь пронизанный солнцем, им же насквозь и прогретый, шелковисто затравеневший со дна. Что-то непонятное, загадочно-древнее представилось взорам нашим. Лещи величиною с печную заслонку скопились тут в таком множестве, что вода кипела. Плоские, серебристо-оранжевые, они завели странный хоровод, кружились, кувыркались в воде, вспенивали ее, выскакивали вверх и опять звонко плашмя шлепались, брызги летели во все стороны, тысячи прозрачных пузырьков лопались мгновенно и мгновенно же рождались сызнова на поверхности заливчика. Мы стояли на виду у этих вообще-то очень осторожных рыб, но им теперь, видно, было не до нас, не до наших червяков, которые мы подсовывали к их носам в тщетной надежде на клев. Крючки вместе с наживкою то и дело выбрасывались рыбьими хвостами наверх. В слепом пиршестве этом, подвластном лишь извечным законам природы, распаленные страстью, в кровь изодранные друг об друга, потерявшие по бокам чешую, некоторые рыбы попадали на наши крючки. Мы причисляли себя к немногочисленной разновидности рыбаков-гуманистов и оставили только по одному лещу, а остальных выпустили. Ребята взяли с меня клятву, что я ни под каким предлогом не покажу этого места моему хозяину, ибо тот немедленно перегородит залив сетью и выловит всех лещей, а потом скажет, что в реке их мильен. Ребята оказались людьми предусмотрительными. Увидев на моем кукане леща, старик долго допытывался, где я его добыл. Я врал, как только мог, полагая, что в данном случае ложь моя — дело святое. Дед отлично знал, что по времени лещ должен уже нереститься, или «биться», как говорят местные рыбаки, а вот в каком месте, не ведал. Будто птица, которая, чтобы отвлечь хищника от своего гнезда, вьется и кричит совсем в противоположной от него стороне, так и мы, видя, что старик следит за нами, уходили подальше от Бобриного острова. В конце концов нам удалось оставить Мильена с носом. Лещ справил свою свадьбу и благополучно ушел в глыбь Сева. Мы по-ребячьи радовались маленькой нашей победе над матерым браконьером.

<>

На улице, перед домом моего хозяина, у палисадника лежало бревно — лежало, видно, с незапамятных времен, потому что было все как бы седое, а книзу покрылось лишаями и зеленым мохом. Не знаю отчего, но именно это бревно облюбовала парочка для своих ночных любовных бдений. Он, как я успел понять, сын лесника, с сумерками приезжает на велосипеде откуда-то из глубин брянских дебрей, она — из Усуха, но по соседству мы ее никогда не видели, стало быть, с другого конца хутора. От вечерней до утренней зари просиживали влюбленные и говорили (нам в открытое окно была слышна вся их сбивчивая воркотня, перемежаемая поначалу редкими, а затем все учащающимися поцелуями, очень звонкими среди ночной тиши), говорили без конца и о чем угодно, только не о предмете, который более всего занимал их в те минуты. Не говорили о любви. Где-то за полночь парочку вспугивал Мильен, возвращающийся из своих тайных походов. Парочка снималась, куда-то уходила, но ненадолго, пятью минутами позже опять усаживалась на бревне. Старик тем временем, не раздеваясь и не разуваясь, укладывался на широкой лавке, кряхтел, не забывая время от времени прокомментировать то, что слышалось ему от палисадника:

— Ишь ты... скажи на милость. И не стыдятся!

— А ты, когда был молодой, стыдился? — спрашивал я из-за своей занавески.

— Како там! Бывало, мильен раз поцелуешь. Я ить какой был...

Он не договаривал, а я должен был понимать так, что был старик в молодости своей первым парнем на деревне. С третьими кочетами парочка испарялась, точно утренний туман ее проглатывал. Хозяйка шла доить корову, старик тоже подымался и уходил куда-то. Я продолжал спать до восьми, а иной раз и до девяти часов — благо командор с его строгим графиком находился далеко. Иногда меня еще до свету будил главный нарушитель грибачевского «катехизиса» Илья Швец, которому страсть как не хотелось пропускать утреннюю поклевку, всегда щедрую. На миру и смерть красна. Нарушать дисциплину в компании тоже, видать, легче. Редко случалось, чтобы я устоял перед искусителем. Крадучись, через двор и затем через зады мы выходили к речке и отдавались тому редкостному блаженству, познать которое способен лишь рыболов, нетерпеливою рукой насаживающий червяка и глаз не спускающий с просыпающейся, курящейся теплым парком реки. Тут каждый миг дорог, ибо он есть поклевка — так, во всяком случае, кажется рыбаку. Мы разматываем удочки, а в груди просыпается знакомый мотив песенки, сочиненной Сергеем Смирновым и композитором Виктором Шориным и находящейся в вопиющем противоречии с графиком:

Не пристало рыбаку
Здесь валяться на боку.
Ближе к удочкам, товарищ,
Все вниманье — поплавку!
 Окуни да щуки
Лезут прямо в руки.

К концу нашего пребывания в Усухе направили Илью в Суземку, с тем чтобы он договорился с райкомом о литературном вечере. К тому времени наша бригада пополнилась еще одной творческой единицей: из Москву приехал приятель Сергея Смирнова композитор Виктор Шорин, который клев любит с такою же неистовостью, что и музыку. Сергей Смирнов и Виктор Шорин оказались гвоздем нашей программы: в их распоряжении были не только стихи, но и песни. И выпустили мы их последними. Сергей лихо вышел на середину сцены на костылях, с которыми уже пообвыкся. Еще более похудевший, подпираемый с двух сторон палками, он поначалу мог вызвать лишь жалость к себе. Но стоило ему прочесть одну-две знаменитые свои короткие басенки, как зал восторженно зарукоплескал и захохотал. Басенка же про кота-валерьянца, который «опять сидит под мухой» и пьет валерьянку, пьет и поет «шумел камыш», не замечая, что ему «усы отгрызла мышь», — басенка эта вызвала прямо-таки бурю восторга. Потом шли стихи всякие — грустные и веселые, легкомысленные и серьезные. И все принималось удивительно хорошо. Сергей понравился суземцам. То, что он вышел па сцену с костылями, прибавило к личному его всегда неотразимому обаянию еще нечто героическое. А когда они с Шориным спели про солдатский котелок, мы могли с уверенностью сказать: вечер удался на славу.

Однако я рассказал о заключительной и, несомненно, самой яркой его части. Было же и мое выступление, и Ильи, и Грибачева. Я прозаик и отделался коротким, почти протокольным сообщением: над чем сейчас тружусь, какая судьба занесла меня в эти глухие места. Отвечая на мое выступление, какой-то старик (до сих пор жалею, что не записал его имени) стал довольно толково советовать нам, показав поразительную осведомленность относительно нашего ремесла. В конце речи своей он вдруг вымолвил слова, от которых я вздрогнул, — так точны, сильны и глубоки они были:

О чем не подумал — про то не расскажешь;
О чем не поплакал — про то не споешь.

За выступления друзей волнуешься так же, как и за свое собственное. Если можно еще более или менее быть спокойным за Грибачева, то за Илью — теперь могу признаться в этом — я тревожился, и немало. В отличие от первого Илья не приучил себя подолгу корпеть над строкою, копаться в груде словесной руды «единого слова ради». Какое подвернулось, он тому и рад. В благодарность ли за такую доброту или еще за что, но слова нередко ложились ладно и более чем к месту, а какое и выпирало, то его самоотверженно поддерживало, из чувства солидарности, что ли, слово соседнее, подвернувшееся как нельзя более кстати. Стихи Грибачева были хороши, и читал он хорошо. И все-таки на его долю выпало хлопков столько же, сколько и на долю Швеца. Если бы качество и значительность стихотворения оценивались только по его эстрадному успеху, то Грибачеву следовало бы огорчиться, а Швецу — торжествовать победу: на сцене он неожиданно оказался вровень со своим многоопытным и придирчивым к себе и другим собратом.

<>

Мы можем перечислить всех представителей рыбного царства, основавшегося в Севе. Какие рыбы водятся в Неруссе, мы не знали. Спрашивать об этом старика бесполезно, но я все-таки не удержался, спросил:

— Щуки в Неруссе есть?

— Мильен!

— А лещи?

— Мильен!

— А сомы?

— Мильен!

Далее я уже не спрашивал, потому что был уверен: спроси я о китах, последовал бы тот же ответ.

Вышли к реке на восходе солнца. Однако Нерусса показалась нам нелюдимой. По берегам ее словно бы прошелся какой-то безжалостный великан косарь, все талы были подрезаны у корня и теперь, желтые, пожухлые, в немыслимом беспорядке лежали у самой воды, делая невозможными подступы к ней. По надрезам нетрудно было определить работу бобров, только неясно было, отчего это такой разумный зверь оказался таким нерачительным, — не научился ли он у людей?.. Из-под нависших сухих веток, из холодной тьмы то и дело слышались неправдоподобно шумные всплески. Щука ли, никем не пуганная, откровенно разбойничала там, бобер ли, или сом. Подогретые этими всплесками, мы продирались к воде, с грехом пополам настраивали снасти, но результат был неизменно один и тот же: никакого результата. Нерусса ни за что не хотела открывать своих секретов. С шести утра и до семи вечера мы трудились как старатели, успели дважды и трижды переругаться между собою, я лично поминал не самыми лучшими словами своего Мильена — и это не помогло. Усталые, злые как черти, мы спустились вниз по зловредной реке и вышли на Сев. Поймали по нескольку рыбин и тихо поплелись домой, то есть в Усух. При этом тихо же напевали:

Окуни да щуки лезут прямо в руки,
Не зевай, скорей тащи!
В крашеном ведерке
Бродят красноперки
И хвостами бьют лещи.
Не пристало рыбаку
Здесь валяться на боку.
Ближе к удочкам, товарищ,
Все вниманье — поплавку!

На следующий день покинули хуторок: я, Грибачев, Смирнов и Шорин уехали в Москву, Илья — в Бежицу. С Усухом прощались собственным гимном, сочиненным специально в его честь:

Тут ни звона телефона,
Тут ни стука почтальона,
Тут не нужно заседать —
Эх какая благодать!

...С той поры прошло около пяти лет. Но я знаю, что когда-нибудь вновь совершу бегство на Усух и вновь попытаю счастья. Ведь тайна на то и тайна, чтобы заманивать к себе людей. Пока же мы двинемся в другие места. Впереди нас ждут Волга и Дон. И зовет дорога.<>

Всякий раз мы возвращаемся из своего путешествия тоже загоревшими, но сами этого не замечаем, не хвастаемся смуглостью лиц перед бледными москвичами, как это делают присяжные курортники и «дикари» с черноморских берегов. Цель наших странствий иная. И богатство, приобретенное нами, иное.

Михаил Николаевич Алексеев (1918 - 2007) — русский советский писатель, автор пяти крупных романов и более тридцати повестей, рассказов, очерков, новелл и нескольких киносценариев для экранизации своих произведений.
Родился будущий прозаик родился 6 мая 1918 года в сельской местности в Саратовской губернии в крестьянской семье. Михаил был младшим четвёртым ребёнком, кроме него в семье росли два брата и сестра.
В 1934 году, в возрасте 15 лет, Михаил остался сиротой – умер отец, а через год умерла мать. Братья были призваны в армию, сестра вышла замуж и уехала в другое село.

С лета Михаил 1941 года участвовал в боях на самых тяжёлых направлениях Западного фронта, Курской дуге. На фронте в 1942 году вступил в Коммунистическую партию. В этом же году был назначен заместителем батареи по политической части. Вел фронтовые записи, писал очерки и рассказы, которые печатали фронтовые газеты. Закончил войну под Прагой в 1945 году.
С Галиной Андреевной Анисимовой, будущей женой, Михаил Николаевич познакомился на фронте. В 1946 и 1950 годах в семье родились дочери – Наталья и Лариса.
В 1951 году Алексеев стал членом Союза писателей, а в 1957 году после завершения учёбы Высших литературных курсов, назначен редактором Военного издательства Министерства обороны СССР.

С 1968 года на протяжении 22-х лет являлся бессменным главным редактором ежемесячного журнала «Москва».
На протяжении всей жизни Алексеев вёл активную общественную и политическую жизнь, избирался делегатом партийных съездов. 17 мая 2007 года в возрасте 89 лет Михаил Николаевича не стало.
 

Сказки Брянского леса. Таинственный пешеход (щука). Владимир Соколов

"В болотистом расширении впадает речка Сев с более прозрачной, чем в Неруссе водой. На стрелке можно было наблюдать смешение потоков различной прозрачности. А видимый на снимках из космоса песчаный язык на слиянии рек оказался при нашем уровне на глубине около полуметра. Значит, воды в реке ещё достаточно много, хоть уже и не паводок, о котором можно было судить по следам от льдин на одном из растущих почти из воды дубов. Плёсы изобилуют топляками и разнообразными корягами. В межень в этих местах могут быть серьёзные завалы".

 

 Убийство лесника из Неруссы в Брянском лесу на реке Сев.

Коро вызывает Москву, 1969 год, Библиотека известий, Москва

Страшная весть пришла из урочища Гречье. Забеспокоились коровы в сосняке. Пропал лесник из охотхозяйства «Нерусса.
Водолазы из Москвы ныряли зимой, в 30 градусный мороз.

Криминалисты искали улики убийства в излучине реки Сев, в местечке Хохла. 

Число свидетелей по делу достигло 150 человек. 40  экспертиз проведено в Москве.
На исследование следов копыт лошадей криминалисту потребовалось полгода.



Для обнаружения улик в Брянске был специально изготовлен электромагнит весом полторы тонны и подъёмной силы до 5 тонн, что требовало напряжение 380 вольт постоянного тока.
Для третьей экспедиции в Невдольск были присланы мощный автокран и передвижная электростанция. Направлен взрывник для очистки реки Сев ото льда.

Происшествие в урочище Гречье, Фетисов, 1966 год

Случилось это 27 апреля 1966 года в Суземском районе Брянской области. Пастухи колхоза «Передовик», Николай Давыдов и Василий Николаенко пригнали стадо в молодой сосник урочище Гречье. Спустя некоторое время коровы почему-то начали беспокоиться. Окружив мало приметную кучу веток - таких в лесу много  - они тревожно мычали, били о землю копытами. Откинув ветки, один из пастухов ковырнул рыхлый песок и от неожиданности отпрянул: в ямке показалась пола зелёного армейского бушлата.

Этому событию предшествует другое. В воскресенье, 3 апреля, исчез егерь опытного охотничьего хозяйства «Нерусса» РосходРыболовСоюза,  Алексей Иванович Хрысков. Накануне, в субботу, возвращаясь после обхода своего участка Хрысков  плыл на лодке по реке Сев. Потом что-то случилось с мотором. Провозившись с ним дотемна, Алексей Иванович оставил лодку и, переночевав в ближайшем посёлке Усух, пошёл домой.

Накануне в субботу,  возвращаясь после обхода своего участка, Хрысков плыл на лодке по реке Сев. Потом что-то случилось с мотором. Провозившись  с ним дотемна, Алексей Иванович оставил лодку и, переночевав в ближайшем посёлке Усух, пошёл домой. 

В деревне Теребиково он встретил лесника Галина и отправился с ним по дороге, которая ведёт в село Кукушкино, откуда было уже недалеко до посёлка Калиновского, где жил Хрысков. Они шли под моросящим дождём лесной дорогой. Говорили о предстоящей весенней охоте. Не доходя километров двух до Кукушкина, расстались. Галин свернул налево, Хрысков пошёл прямо. Приблизительно через час после этого жительниц Кукушкино Баринова услышала раскаты двух далёких ружейных выстрелов, прогремевших один за другим.

Больше 3 недель искали Хрыскова. На ноги были подняты сотни людей. И кто знает, сколько бы еще продолжались поиски, если бы не находчивость участкового уполномоченного Торопцева - человека по-крестьянски смекалистого и наблюдательного. В это время уже начали пасти скот. Торопцев, которому поручили розыск пропавшего егеря, обошёл пастухов соседних деревень и попросил их как можно чаще менять места пастьбы, прогонять коров через лес, каждый раз по новым местам и при этом внимательно следить за поведением животных.

В это время уже начали пасти скот. Торопцев, которому поручили розыск пропавшего егеря, обошёл пастухов соседних деревень и попросил их как можно чаще менять места пальбы - прогонять коров через лес, каждый раз по новым местам и при этом внимательно следить за поведением животных

И вот страшная весть пришла из урочища Гречье. Там был найден труп зверски изуродованного Хрыского.  Место происшествия осмотрел прокурор-криминалист Брянской областной прокуратуры Боровецкий. Он обнаружил здесь два картонных пыжа, несколько глубоких царапин от дробин на соседних соснах, а метрах  в пятидесяти от  могилы на опушке леса - нечеткие следы колес повозки и следы лошадиных копыт.

Следствие и началось с этой незначительной зацепки - со следов лошадиных копыт. Но само место преступления и труп убитого обнаружили лишь спустя двадцать четыре  дня после убийства, - в результате многие важные детали оказались утраченными: следы размыты дождями, и поэтому две узкие колеи крестьянской повозки уже не могли привести к преступникам.

Место происшествия осмотрел прокурор-криминалист Брянской областной прокуратуры Боровицкий. Он обнаружил здесь два картонных пыжа,  несколько глубоких царапин от дроби на соседних соснах, а метрах в 50 от могилы, на опушке леса нечеткие следы колес повозки и следы лошадиных копыт.

Следствие и началось с этой незначительным зацепки - со следов лошадиных копыт. Но само место преступления  и труп Хрыскова обнаружили лишь спустя 24 дня после убийства. В результате многие важные детали оказались утраченными следы размыты дождями, и поэтому две узкие колеи крестьянской повозки уже не могли привести к преступникам.

<>

Задолго до рассвета 2 декабря 1966 года на платформе на Брянского вокзала собралась группа людей. Странный на первый взгляд для зимы у них был груз  - комплекты кислородных баллонов для аквалангов, сигнальный верёвки, водолазные грузы, рюкзаки, кино и фотоаппараты. Это на поиски вещественных доказательств по делу об убийстве егеря Хрыскова ехали работники Брянской прокуратуры и милиции, я двое водолазов -аквалангистов спасательной станции, оператор областной студия телевидения и я. С собой везли и  арестованного Капанина.

Вот и станция Суземка. Дальше едем на машине. За деревней Невдольск останавливаемся. Капанин говорит,  что теперь надо идти пешком к тому месту. Метров триста движемся по заснеженному берегу. Капанин ведет нас к излучине Сева, к местечку, которое называют здесь Хохла. Вот оказывается, где:  почти в 2 км от того места убийства преступники бросили в реку вещи Хрыскова, а также лопату, которой закапывали труп. Спустившись вниз за Капаниным с высокого берега к самой воде (река ещё не замёрзла), мы остановились у занесенных снегом кустиков.

<>

В середине декабря в Брянском обкоме партии собрали директоров некоторых предприятий и транспортников.

- По разным делам приглашали мы вас, товарищи, - сказал секретарь обкома. - А вот по такому не приглашали ни разу. Нужно помочь прокуратуре изобличить опасных преступников. Задача нелёгкая: оказалось, для электромагнита, весом полторы тонны и подъёмной силы до 5 тонн, требуется напряжение 380 вольт. Такого тока на месте нет. Кроме того, электромагнитная шайба питается не переменным, а постоянным током. Значит, нужен соответствующий генератор. Далее, чтобы магнитом обследовать дно реки,  необходим весьма солидный подъёмный кран. Но и это не всё! Река уже покрылась толстым слоем льда. Морозы достигали 25 градусов. Как снять лёд? Каким образом доставить на место всю технику? Дороги занесены снегом, а от Невдольска до реки -километра три, пути вообще нет!

<>

 

Уникальный клад III века  на реке Сев в Брянской области возле  села Невдольск

  • Клад III века  из окрестностей села Невдольск считается вершиной ювелирного искусства ранних славян.
  • 186 предметов из бронзы, стоимостью миллион долларов.
  • Находится на хранении в Историческом музее г.Москвы.
  • Найден на реке Сев в 2002 году возле Усуха. Этапы древнего литья.
  • История и клад Кудеяра. Бесовской выкуп - поиск клада возле Севска.

Брянский клад — наиболее полный из кладов восточноевропейских выемчатых эмалей, обнаруженный в 2010 году при проведении нелегальных раскопок на правом берегу реки Сев. Место находки – ныне вымерший поселок Усух, что находится возле слияния рек Сев с Неруссой.  Усух (Усох) располагался в 6 км к северо-западу от деревни Подгородная Слободка, на правом берегу реки Сев.

Вершина ювелирного искусства ранних славян хранится в Историческом музее Москвы

Уникальный клад II-V веков нашей эры из 150 предметов  из Брянской области поставил его в один ряд с наиболее ценными сокровищами различных периодов российской истории. Находка 2012 года стоит миллионы долларов. Сопоставимый по значению клад попадал в Исторический музей только однажды, больше столетия назад.

Местность возле города Севска и поселения на реке Сев с самых древних времен были населены. Эпоха бронзы представлена археологическими раскопками у поселков Добруни, Неруссы, Невдольска, Селечни. Ранний железный век и железный век обнаружен на археологических раскопках Добрунь I, у поселков Гаврилова Гута, Неруссы, Подгородней слободы. Древнерусская археологическая культура засвидетельствована на раскопках у Селечни и Подгородней слободы.   Поселение, эпоха бронзы – 1,3 километров к юго-востоку от села Невдольск обследовал А.С.Смирнов в 1983 году.

Клад был изъят у "черных" копателей и передан 14 августа 2012 года представителям ФСБ РФ в Государственный исторический музей в Москве. Информация сообщалась на Первом канале и НТВ. Чёрная археология - это модное увлечение множества людей последних лет стало более доступным в связи с распространением доступной металлоискательной техники.  Веками искать клады не возбранялось, пока не появились государственные музеи. В наши дни кладоискатели получили доступ ко многим археологическим картам, составленным советскими учеными. Официальная археология же оказалась в глубоком упадке, из которого пока так и не вышла.

Уникальный состав клада из Брянской области поставил его в один ряд с наиболее ценными сокровищами различных периодов российской истории. Основная часть клада состоит из нескольких комплексов бронзовых украшений. Это - головные венчики, гривны, нагрудные цепи, составленные из богато украшенных звеньев, крупные застежки для одежды, большое количество браслетов, несколько видов подвесок. Абсолютно уникальной является находка рукояти плети, которая состоит из железного стержня с бронзовыми деталями.

"Эта группа предметов стоит миллионы долларов, предположительно находки входили в состав клада, скрытого в III веке нашей эры и найденного на поселении, относящейся к киевской археологической культуре конца II-V веков нашей эры". Сопоставимый по значению клад попадал в Исторический музей только однажды, больше столетия назад.
Одиночные объекты или их мелкие группы тоже бывают важны, но большой комплекс — совсем другая история. Например, в составе найденного клада соединяются бронзовые украшения, исполненные по римским образцам, и зеркало сарматской работы. То обстоятельство, что хранились они в одно время и в одном месте, позволяет строить новые гипотезы о роли древних славян в мировом окружении.

 

 

Бесовской выкуп. Поиск клада у Севска копателями-москвичами

Брянщина - также одна из наиболее интересных в отношении монетных кладов западных областей России. В средние века здесь проходили известные торговые ярмарки, одна из которых - Свенская. Торговые связи Руси с Польшей, Литвой, Чехией, Венгрией, Германией активно шли именно через эти земли.

 

Река Нерусса

  • 184 км пути от Дмитровска до Трубчевска.
  • Река Нерусса  берет свое начало в Орловской области.
  • Малые реки России крайне живописны. Очерки о реке.
  • Рыбалка на Неруссе. Сплав по реке. Встреча с секачем.
  • Нерусса - это сорт осенней груши, фольклорный коллектив  и железнодорожная станция в Суземском районе Брянской области.
 

184 км пути от Дмитровска до Трубчевска

Река Неру́сса  является левым притоком Десны, в которую впадает напротив города Трубчевска. Берет свое начало в Орловской области и на протяжении 184 километров протекает по территории Комаричского, Брасовского, Суземского и Трубчевского районов Брянской области.

Исток реки находится северо-восточнее города Дмитровска Орловской области. До посёлка Первомайского Нерусса течёт строго на юг в невысоких берегах, густо поросших высокой травой, камышом, рогозом и осокой.  Вдоль заболоченной поймы растут деревья и кустарники, в основном ольха, вяз, разные ивы. В селе Обратеево в Неруссу впадает правый приток — небольшой ручей. Напротив урочища на месте исчезнувшего посёлка Узлив в реку впадает ручей, который иногда называют вторым истоком Неруссы. После посёлка Первомайский Нерусса течёт на юго-запад, где на левом берегу этого участка реки находится крупный лесной массив Данилова Дача, в котором произрастают, в основном, дуб и сосна.

Участок Неруссы от Дмитровска до впадения в неё реки Расторог после Великой Отечественной войны был спрямлён в целях мелиорации. Тогда же здесь были прорыты мелиоративные канавы. После впадения левого притока, реки Нессы, Нерусса меняет направление течения на западное. В Комаричском районе Брянской области Неруссу по мосту пересекает железнодорожная ветка Брянск—Льгов.

На берегах реки Нерусса расположены несколько стоянок древних людей, в том числе «Волчий бугор» (возраст 20-25 тыс. лет), «Лапотный городок» (возраст 5-6 тыс. лет).

О происхождении названия реки Нерусса существуют разные предположения. Ее имя связывается с балтийским происхождением: латышским словом «наруссас» и прусским «нарусса». У реки Неруссы есть и созвучный приток Несса. Некоторые историки считают, что название «Нерусса» может обозначать порубежье по реке для русского населения с юга. Отмечалось, что  прежде существовало две Руси:  владения известной всем златоглавой столицы считалась Московией, но Рассеей называлась иная  часть княжеств, что в прежние времена имела больше взаимосвязей с Польшей и  Литвой тех времен. Следовательно, река НЕ-руса и река Сев (где СЕ-лились жители) обозначали границу владений одних правящих династий, что отделяла их от чужих владений, проводя черту между Диким полем и поселениями лесных жителей.

От самого истока до слияния с Севом река Неруса круто извивается, часто появляются в ней водовороты, но при этом ее воды остаются темными и непрозрачными даже при ярком солнечным свете. Возможно, и потому реку так и назвали Неруссой (т.е. не светлой, а мутной рекой)?  Кстати, еще до середины 20-го века от станции Неруссы  по реке Сев сплавляли деревья до стоянки Беляевец (место, что обозначено за Хохлой возле села Невдольск).

В 1990 году часть территории к северу от реки Неруссы в Суземском районе Брянской области отнесена к  памятнику природы областного значения «Неруссо-Севный». Общая площадь заповедника - 1035 га. В пойме реки сохранились широколиственные леса из дуба и ясеня, а на речных террасах — сосняки. Дикая природа этого края уникальна. Здесь причудливо переплелись элементы различных географических зон: таежных и широколиственных лесов, лесостепи. Для этих мест обычны такие таежные виды, как мохноногий сыч, желна, кедровка, глухарь, а в глухих урочищах обитают медведь и рысь.. Здесь, в уникальном природном комплексе долин рек Нерусса и Сев, сочетаются высоковозрастные широколиственные леса и черно-ольховые болота.

6

Между платформой 480 км и станцией Суземка некоторые электропоезда останавливаются на платформе 483 км, что находится чуть более чем в 1,5 км южнее железнодорожного моста через реку Неруссу – левого притока Десны.

Устье реки Сев (левого притока Неруссы) находится восточнее линии Московской железной дороги, приблизительно в 5 км ходьбы через лес от платформы 480 км. Поселок Нерусса примыкает к железной дороге с запада. Железнодорожная станция Нерусса в Суземском районе расположена между российским Брянском и украинском Хутор-Михайловский.

Фольклорный коллектив «Нерусса» является ведущим творческим коллективом Брасовского района с 2006 года. Его основная цель - возрождение традиционных песен Брянской области. За время существования ансамбля, его выступления радовали гостей и зрителей не только районных и областных праздников, фестивалей и конкурсов, но и межрегиональных и международных. Руководитель - Наталья Викторовна Алексашкина, 1979 г.р.

яндекс фото

Груша «осенняя Нерусса» была получена искусственно путем опыления сорта «лесная красавица» пыльцой донора зимостойкости, сеянца 11-11-169 (Сорта Северянка, Россошанская ранняя и Мережка). Авторство нового сорта закреплено за известными отечественными учеными-селекционерами Е.Н.Седовым, Н.Г.Красовой, А.Г.Кузнецовой и Е.А. Долматовым, завершившими работу над выведением Неруссы в 1974 году.